«Помпея сохранилась куда лучше Севастополя» - Марк Твен о Севастополе

14 апр 15:30 221
8 июня 1867 года из порта Нью-Йорк вышел пароход «Квакер сити». Счастливцам, попавшим на жутко дорогой круиз на колесном пароходе, предстояло средиземноморское путешествие с посещением нескольких европейских стран и Палестины. Пассажиром №5 стал практически неизвестный журналист Сэмюэл Клеменс. Попал он туда благодаря настойчивости – сумел заинтересовать главного редактора газеты «Альта Калифорния». В обмен на оплату за путешествие будущий писатель Марк Твен пообещал за все 5 месяцев пути написать не менее 50 очерков о жизни на пароходе и об удивительных местах, куда будет высаживаться «янки-десант».
Первыми были Азорские острова. За ними следовали Франция, Италия, Греция, Турция, Российские Крым и Одесса, а потом Палестина, Египет и Бермудские острова. Если бы не это путешествие, то, возможно, никто бы так и не узнал никогда о писателе Марке Твене – его остроумные путевые заметки, регулярно отправляемые из всех портов в Америку, сделали его таким известным. Позже из них сложилась хорошая книжка «Простаки за границей, или Путь новых паломников». 

Вот что написал Марк Твен о Севастополе: 

«Помпея сохранилась куда лучше Севастополя. В какую сторону ни глянь, всюду развалины, одни только развалины! Разрушенные дома, обвалившиеся стены, груды обломков — полное разорение. Будто чудовищное землетрясение всей своей мощью обрушилось на этот кло-чок суши. Долгих полтора года война бушевала здесь и оставила город в таких развалинах, печальнее которых не видано под солнцем. Ни один дом не остался невредимым, ни в одном нельзя жить. 
Трудно представить себе более ужасное, более полное разрушение. Дома здесь были сооружены на совесть, сложены из камня, но пушечные ядра били по ним снова и снова, срывали крыши, разрубали стены сверху донизу, и теперь на полмили здесь тянутся одни разбитые печные трубы. Даже угадать невозможно, как выглядели эти дома. У самых больших зданий снесены углы, колонны расколоты пополам, карнизы разбиты вдребезги, в стенах зияют дыры. Иные из них такие круглые и аккуратные, словно их просверлили дрелью. Другие пробиты не насквозь, и в стене остался такой ровный, гладкий и четкий след, словно его нарочно шлифовали. Тут и там ядра застряли в стенах, и ржавые слезы сочатся из-под них, оставляя на камне темную дорожку. 

От одного ноля сражения до другого рукой подать. Малаховский редут был на кургане, что стоит на краю города. Редан — на расстоянии ружейного выстрела от Малахова кургана; до Инкермана — миля, до Балаклавы всего час езды. Траншеи, по которым французы подошли к Малахову кургану и обложили его, были подведены вплотную к его отлогим склонам, так что русские артиллеристы могли бы попасть в противника просто камнем. Снова и снова французы кидались на маленький Малахов курган и всякий раз с огромными потерями откатывались назад. Наконец они выбили русских и захватили курган; русские попытались отступить к городу, но англичане уже завладели Реданом, и огненная стена преградила путь русским, им оставалось лишь вернуться и либо снова завладеть Малаховым курганом, либо по-гибнуть под огнем его пушек. И они вернулись — и взяли курган, и брали его два или три раза; но даже их отчаянная доблесть была напрасна, и в конце концов им пришлось уступить. 
На этом страшном поле брани, где с таким неистовством бушевала смерть, теперь все спокойно — ни звука, ни живой души, кругом безлюдно, безмолвно, на всем печать запустения».

Понравилась статья? Поделись на своих страницах в соцсетях!